Олег Александрович

   На западе Шотландии, в одной из узких горных долин полуострова Кинтире жила молодая и любящая пара, которую благословил Господь единственным ребенком — прекрасным здоровым мальчиком. В поте лица трудились и муж, и жена, дабы обеспечивать себя самым необходимым для жизни, однако клочок земли, коим они владели, неплодородным был, и урожаи из года в год сбирались с него очень скудные.

   И вот, после горестных долгих бесед договорились они на некий срок расстаться, — чтобы попытаться выбраться в конце концов из нужды. Решено было, что жена останется дома и посвятит себя посильной работе на их поле и заботам о сыне, а муж отправится в путь — искать место, где согласятся за труды его давать ему пищу и платить сносный заработок.

   Расставание было тягостным; однако утешение некоторое принесли им обещания сохранять друг другу верность и непременно воссоединиться вновь под одним кровом в лучших уже для них обстоятельствах.
( Read more... )

Графство Корк, Ирландия. Гравюра Р. Уоллиса, середина XIX века.

   I. БОБ БЕРК РЕШАЕТ ВЛЮБИТЬСЯ В МИСС ТЕОДОЗИЮ МАКНАМАРУ.

   Замечательная история эта выслушивалась, бывало, не раз нами из уст Боба Берка на наших обедах в адвокатской конторе Джека Джинджера:

   — Шестнадцать или семнадцать лет назад, когда в Маллоу* расквартировался 48-й полк, я, будучи там в гостях у одного из Парселлов**, которых в том краю вообще немало, свел в его гостиной знакомство с мисс Теодозией Макнамарой. Девушкой она прекрасной была, полной жизни и здоровья. Ростом… ростом своим возвышалась на пять футов и девять дюймов она… в расчет принимая, признать то я должен, высоту каблуков ее туфель; ах, как звонко — как копытца молодой кобылки — цокали всегда каблучки ее те! А почему бы не влюбиться мне в нее? — шевельнулась тотчас тогда в голове моей мыслишка такая.
   ____________
   * Маллоу – городок в ирландском графстве Корк, славный с давних пор источниками целебных минеральных вод в его окрестностях.
   ** Парселлы – известный род ирландских аристократов.

   Голос у мисс Макнамары звонким был, громким, — чересчур даже, скажу, громким; в Маллоу, бывало, выйдет на аллею прогулочную она, так тотчас слышат ее там все — от одного конца аллеи до другого. Доходили до меня пересуды, что по летам счесть ее уже следует девицей перезрелой; а потому вероятно — и весьма вероятно, — что успела уже она ступить на стезю порока. Однако о последнем сведений никаких у меня не было, а первое нисколько меня не заботило. И вообще, знаете, — не занимает и не занимало никогда меня общество этаких всех таких «мимини-пимини» дамочек, сплетниц, с их сжатыми до формы и размеров игольного ушка ротиками; подозреваю и подозревал всегда дамзелей подобных я в том, что имеются у них весьма зловещие замыслы против человечества в целом.
( Read more... )

Лондон, Иннер-Темпл. Гравюра неизвестного художника, 1800 г.

К началу – https://oleg-alexandrovich.dreamwidth.org/1189508.html

К предыдущей главе – https://oleg-alexandrovich.dreamwidth.org/1190544.html

   IV. ХАМПИ ХАРЛОУ РАССКАЗЫВАЕТ НАМ ИСТОРИЮ

   Пока готовился пунш, — и после, когда принялся кружить в кувшине он по столу, беседа наша не прерывалась. Однако, наверное, заметили вы, что я и словом не обмолвился об участии в ней одного из наших компаньонов — Хампи Харлоу; дело в том, что почти весь вечер молчал он, задвинутый на задний план блеском речений своих приятелей — великолепных остроумцев и признанных знатоков в самых разнообразных и обширных областях знаний и практик.

   Как вообще этот невзрачный, лишенный каких-либо талантов человечек примкнуть смог во время оно к нашей компании, припомнить уже не могу я. Никто из нас не знал точно, чем он занимается; одни полагали, что торгует он москательными товарами в Сити, другие же подозревали в нем ростовщика из Вест-Энда. Деньги, несомненно, у него водились; пожалуй, это обстоятельство и расположило нас к нему, ибо с давних уже пор привыкли мы все испрашивать у него взаймы некоторые суммы денег, — не настолько, впрочем, значительные, чтобы думать потом о их возврате.

   На вид он был маленьким человечком, тщеславным как павлин, с ссутуленной сильно спиной — приметой, дававшей, казалось нам, право с присущей нашей компании джентльменской прямотой именовать его Горбуном Харлоу.

   В тот вечер вначале пытался он, и не раз, блеснуть хоть чем-то в общей беседе, однако скоро рот свой раскрывать он перестал. Впрочем… нет, рот, припоминаю, все-таки после раскрывал он, но уже в те только моменты, когда ошеломлял его какой-нибудь великолепный пассаж в речениях компаньонов.
( Read more... )

   ...........................................
   19. АЛЕКСАНДР ВОЗНОСИТСЯ В НЕБЕСА НА ГРИФОНАХ, ПОБИВАЕТ ГОГА И МАГОГА, ЗАТЕМ ПОГРУЖАЕТСЯ НА ДНО МОРЯ

   Когда подъезжал Александр к стану, расслышал он со стороны его громкие вопли и окрики, лязг оружия и доспехов, и не вышел навстречу ему никого из стражников, коих ставили подходы к стану денно и нощно охранять. Не иначе как учинились во дни его отлучки, подумал царь, беспорядки в воинстве его. Пришпорил он коня, и когда въехал в стан, увидел, что греки с оружием в руках стоят все кольцом в боевой изготовке, а окруженные ими индийцы и персы кричат и мечутся беспорядочно, и попытки делают сквозь греческое оцепление прорваться.

   Подъехал царь к Птолемею, управлявшему оцеплением, и спросил его, в чем причина случившегося бунта, и отчего индийцы так сильно перепуганы. И греки, когда услышали они голос Александра, возликовали все от радости, а окруженные ими бунтари тотчас успокоились, и приказано им было отправиться всем в свои шатры.

   И Птолемей поведал царю, как пришли три дня назад в стан люди из недалекой от здешних мест страны и рассказали ему о неком неизвестном им прежде народе чудовищ-коротышей, видом своим ужасных до невообразимости. Вторглись те захватчики к ним с севера, и, заполонив страну, принялись отнимать у народа, либо же уничтожать всё что ни попадалось им по пути, — не щадя ни жилья, ни вещей, ни запасов пищи. Людей же — некоторых забирали в рабство они себе, а других умерщвляли в своих безрассудных жестоких забавах.

   В стан же Александра прибыли посланники те в надежде уговорить его выступить на защиту их земли от врагов, и Птолемей повелел им до прибытия царя никому ничего не рассказывать. Но спустя два дня, когда царя Македонии в стане так они и не увидели, рассказали они историю свою всем, кто хотел их слышать, и среди индийцев пошла молва, что страшный враг уже на подступах к ним. И, испугавшись, объявили Птолемею они, что если тотчас не объявится Александр в стане, чтобы принять управление воинством в свои руки, разгромят они стан и будут спасаться бегством.

   Посланников привели к Александру, и они поведали ему, что страна их находится в десяти днях пути от стана, и что захватчики, — коротыши, — поселившись на ней, засеяли ее злаками, овощами и ягодами, — чтобы обращенный в рабство народ собрал для них осенью урожай.
( Read more... )
*****
В основе повествования — книга британского историка и литератора Роберта Стила /Robert Steele (1860 – 1944)/ “The Story of Alexander”, вышедшая в свет в 1894 году. Являет она собой выполненную доступным современному читателю языком литературную обработку многочисленных европейских, а также азиатских средневековых поэм, повестей и романов о царе Александре Македонском.

Чарльз Б. Лумис – «Крошка Мод и ее мамочка». Иллюстрация Питера Ньюэлла /Peter Newell/ на обложке издания 1909 года.

К ТЕКСТУ КНИГИ: https://oleg-alexandrovich.dreamwidth.org/1191102.html

   Очерк о работе над полным текстом и иллюстрациями своей книги «Крошка Мод и ее мамочка» автор включил в издание 1909 года /“Little Maude and her Mamma”, Doubleday, Page & Co., New York, 1909./. Перевод выполнен с некоторыми сокращениями. (От переводчика).
   ____________

   Жребия стать сочинителем и рассказчиком «сказок на ночь» не избежать никому, чья дочь дорастает до некоторого известного всем родителям возраста; и вот, когда однажды вечером позвала меня Мисс Несмеянка* к себе наверх с просьбой «порассказывать ей историю какую-нибудь», я вошел к ней в спальню — и, доверившись целиком Фортуне, принялся излагать ей — слово за словом, фразу за фразой — неподготовленное совершенно мое повествование.

   Прием такой считаю я безусловно самым результативным. Можно, конечно, и заблаговременно сказки на ночь сочинять, или же выискивать их в каких-то книжках, однако ждите тогда, что немало таких приготовленных заранее историй принято будет вашей Мисс Несмеянкой с полным равнодушием, и все хлопоты ваши обернутся напрасной лишь тратой времени. А потому просто начинайте, положившись на удачу, что-нибудь рассказывать, вплетайте что угодно в повествование свое, — и триумф вам будет гарантирован!
( Read more... )

Улица в квартале Темпл в Лондоне на рисунке конца XVIII века.

К началу – https://oleg-alexandrovich.dreamwidth.org/1189508.html

   II. НАШ ОБЕД У ДЖЕКА ДЖИНДЖЕРА

   Хронику рыбьих плеч с головами на них сожму я в несколько слов: сверкнув на мгновение, как сверкают в луче уличного фонаря хлопья снега пред падением на водную гладь, исчезли безвозвратно они, — расправились мы с ними по-зверски безжалостно.

   — Подавайте давайте-ка сюда, — возгласил Джек, — свиную ногу!

   Объявилась на столе нога свиная — и второпях покинула его, оставив после визита своего лишь кости; иудейскому обычаю воздерживаться от свинины выказал каждый из нас полнейшее пренебрежение. А минуты спустя, когда искромсана нами была со всех ее сторон подошедшая ноге на смену жареная вырезка, с не меньшей недвусмысленностью заявили мы себя истинными британцами — нашей приверженностью к говядине.

   Насыщались мы молча, и в тишине стук ножей о тарелки похож был на громовые удары. Джерри Галлахер — камердинер Джека, а также его лакей, повар, клерк, чистильщик башмаков, адъютант, лазутчик, поверенный, сборщик долгов и охранитель его персоны — трудился как герой, покрывая себя славой и соусами.

   Вскоре заслышались мольбы о напитках, и «половинник» — из геральдически сочетанных «Уитбредом» и «Чемитоном» — поглотили мы с варварской поистине неудержностью.
( Read more... )